https://tvernews.ru/folk/177873

Автор

Liza

Правда про женщин на войне, о которой не писали в газетах…

<strong>Автор: ТИА</strong><p></p>

Все знают фразу «у войны не женское лицо». У войны вообще нет лица, у неё оскал – жуткий, омерзительный, чудовищный… это оскал Смерти. Поэтому Женщине на войне не место. Нет, не потому что она слаба. Это не так, высшие силы или природа одарила женщину невероятной мощью – не силой и отвагой, как мужчин, но неиссякаемой выносливостью и терпением, некой внутренней энергией, которая позволяет Женщине выжить и пережить всё и всех…Это непреложный закон природы, поскольку предназначение Женщины – дать новую жизнь. Именно поэтому она не может быть на войне, сущности несовместимы – одна дарит жизнь, другая её безжалостно уничтожает и коверкает.

Но Человек всегда живёт по своим законам, отличным от божественных. И так случилось, что Женщины всегда воевали плечом к плечу с мужчинами. И были и отвага, и мужество, и подвиги, и героизм, и пытки, и истязания, и каторжный труд, и голод, и муки….Нам, живущим в мире, никогда не понять, что пережили наши предки. И не дай бог!  Не нужно нам такое знание! Никогда!

Но есть и другая сторона трагичной правды о войне, о которой

Подпишитесь на наш канал Яндекс.Дзен
Оцените статью
   31  3

Комментарии (42)


  • 11:41 09 Мая 2014
    4 32
    Комментарий удалён

    • 16:27 09 Мая 2014
      16 3
      Да не будь ты сволочью, Тверской. Понимаешь ли, что на святое замахнулся? Мы ведь обязаны Победой не только убеленным сединой ветеранам, но и вот этим бывшим 16-летним девчонкам, которые пошли на войну по убеждению, да-да, именно Родину защищать. И уж этого пороху нанюхались, боли и грязи насмотрелись - тебе и не снилось, да еще и в мирной жизни потом натерпелись.
      Имей уважение и элементарную порядочность.

      • 16:40 09 Мая 2014
        2 13
        А почему статью которую напечатали о другой стране ,
        пишут на Российском сайте ?
        Если кто еще не понял это не про Россию статья.
        И не надо мне здесь тыкать у меня эта война забрала
        родных людей.

        • 17:03 09 Мая 2014
          14 2
          Да что ВЫ, уважаемый, разве это так важно? Победила страна под названием Союз Советских Социалистических Республик. И женщины всех славянских национальностей, говоря громкими словами, сражались бок о бок.
          И русские женщины, и белорусские (из Белой Руси), и украинки (из Малой Руси).
          Спасибо им и вечная память!

          • 17:39 09 Мая 2014
            1 10
            Отношение в разных республиках разное,
            некоторые придурки вообще сейчас под фашисткими флагами ходят,
            так что не надо писать ,что происходит не у нас.
            Вы бы еще о отношении к ветеранам во львове написали.

          • 15:34 12 Мая 2014
            1 0
            doris , Вам + 100 !!!

        • 17:07 09 Мая 2014
          16 3
          TVERSKOY_SK, у тебя с твоей политкой крыша поехала, если честно после твоего коммента я бы тебя по харе вмазал, чтобы мозги на место встали, дебил

          • 17:18 09 Мая 2014
            14 3
            Я бы, как ни странно, тоже.

            • 17:43 09 Мая 2014
              1 13
              Скромней веди себя, не нерничай

          • 17:37 09 Мая 2014
            1 13
            Не плюйтесь, отойдите ...

            • 00:49 11 Мая 2014
              8 2
              Дурак ты стасик. Дураком был дураком помрешь и детей своих дураками сделаешь.
              Видишь не один я говорю что тебе лечится надо... :-)

              • 08:35 11 Мая 2014
                0 7
                Ты у нас тоже на роль дочери офицера претендуешь?
                Хотя если будешь стараться ей и станешь!!!

                • 09:45 11 Мая 2014
                  4 1
                  Про дочь я тебе в другой теме написал. А вот деток твоих жалко. И ведь нашлась же ....

    • 00:00 11 Мая 2014
      0 1
      Часть Материального Обеспечения

  • 13:37 09 Мая 2014
    22 0
    Моя мама была на войне.. В 16 лет окончили они с подругой курсы медсестер и ушли на фронт.. Она была под Прохоровкой - в центре Курской дуги.. Двое суток простояла на ногах, в полевой палатке, помогая хирургу - почти такому же молоденькому мальчику, потом, когда раненые перестали поступать - просто упала и потеряла сознание..И рассказывала про то же самое.. С моим отцом она познакомилась уже после войны. Его старшие сестры, узнав, что он женится на фронтовой медсестре, долгое время с ним и мамой не общались.. Отец очень любил маму и пошел против сестер (родителей его к тому времени в живых не было, дом сгорел и он жил у старшей сестры). Потом, когда средняя сестра папы вышла замуж за фронтовика, именно он и заступился за всех воевавших девчонок.. Постепенно отношения наладились.. Мои оба воевали, но оба очень не любили говорить про войну..

    • 17:05 09 Мая 2014
      12 2
      Прекрасные воспоминания! Спасибо вам за них.

  • 14:25 09 Мая 2014
    18 0
    Прочитают внуки и внучки и, возможно, кто-то из них более внимательно присмотрится к своим бабушкам. Ведь не всегда они были старыми и больными. Большинство болячек людей того поколения оттуда – с войны.

  • 17:04 09 Мая 2014
    11 2
    Из рассказа бабушки... "Под Ленинградом. Зима. Мороз. Шли колонной. Остановиться пописать нельзя, делали все на ходу, примерзало, даже нижнего белья не было...

  • 17:25 09 Мая 2014
    18 2
    Спасибо, Liza.
    Спасибо ветеранам!!!

    • 17:52 09 Мая 2014
      1 21
      Комментарий удалён

      • 15:37 12 Мая 2014
        2 0
        TVERSKOY_SK
        Не ведите себя как полная мразь!
        Знайте край, да не падайте, сударь.

  • 20:17 09 Мая 2014
    9 15
    Довольно хитрая подборка материалов . Этакий микст из героических описаний наших женщин и девушек на войне, вперемежку с бытовыми паскудными сценами. Сделано все это конечно специально. Всегда и везде была грязь. Во всех странах и во всех армиях. Не обязательно писать о этом, тем более 9 мая. В нашей памяти и наших детей, должны остаться святые чистые дела< и подвиг народа. Все остальное для мемуаристов, и историков. А выносить еще раз 9 мая всю военную чернуху, не надо. Но в этом как раз, и заключается антигосударственная, гнилая, политика сайта ТИА.
    Источник этой "информации" про женщин, либеральный белорусский сайт,www.ej.by обвиняющий Россию во всех нынешних проблемах Украины. Сайт оппозиционный< не только по отношению к Лукашенко, но и к России. Ждать от него вменяемой правдивой информации не стоит. Это сайт идеологических врагов России.

    • 01:10 11 Мая 2014
      5 3
      А ты у нас идеологический друг значит ? С такими друзьями и врагов не надо....

      • 12:18 11 Мая 2014
        1 4
        ФСА а чем ,ты все недоволен?

        • 15:44 11 Мая 2014
          3 1
          я доволен. фса - не знаю.

          • 17:37 11 Мая 2014
            1 4
            Ты что то, плохо вообще понимаешь погоду в доме.

            • 00:23 12 Мая 2014
              3 1
              а ты объясняй понятнее.

  • 20:37 09 Мая 2014
    8 4
    Хорошая писательница, талантливая. Правда Россию ненавидит со страшной силой. Стоило ли сегодня писать такое? Или это целенаправленно сделано? Странно, как-то... Из очередного интервью С. Алексиевич о нас, нашей Родине, нашем президенте: "...этот маленький красный человек затаился, остался жить с чувством поражения. Потому что, во-первых, не он сделал то, что называется «перестройкой», это делал Горбачев и кучка интеллигенции. А маленький красный человек проснулся неожиданно в совершенно незнакомой ему стране. Он не хотел ничего, кроме того, чтобы хорошо жить. И никто не занимался изучением прошлого, не читал Солженицына, Шаламова. Ожидания не осуществились, потому что получился дикий капитализм, людей ограбили, страну разворовали. Конечно, ощущение реванша есть, желание маленькой победоносной войны, и оно очень глубоко сидело. И это имперское чувство великой России. Объяснения самые банальные. Единственное, могу сказать, что это не один Путин, это действительно Путин в каждом из русских. Я потеряла очень много русских друзей, и их так возбуждали слова «аншлюс», «аннексия»... И этот маленький красный человек – это не обязательно какой-нибудь работяга, это и власть, хотя у них деньги из кармана сыпятся, и все равно сознание абсолютно красное. Для Европы они все равно шпана, здесь все иначе устроено. Здесь механизм свободного гражданского государства, и это уже отлаженный механизм гражданского устройства общества. 20 лет – это, наверное, маленький срок. Помните великий спор в русской литературе Шаламова и Солженицына? Солженицын говорил, что лагерь очищает человека, поднимает, из лагеря человек выходит большим. Шаламов говорил, что лагерь – опыт, который ничему хорошему не учит, он развращает человека, он нужен только в лагере. И вот этот маленький красный человек вышел из лагеря. И что он сделал через 20 лет? Он опять построил лагерь. Прибавилось только православие в самом мракобесном его варианте."

    • 01:13 12 Мая 2014
      2 0
      Тот маленький красный человек - это ваша выдумка. Более того - он вообще не имеет связи с реальностью, но вы объемностью текста набрали плюсов. От чудаков, которые читают наискок и/или увидели просто слова-маркеры и не более.
      Спорить с заряжеными не о чем. Путин/иликтоеще для них - враг (что может быть общим, но не обязующим), но даже не маркер. Вы просто скопище. А какой субстанции - поймете сами. Да что там - вы и так знаете. Боитесь признать только.

      PS:
      Одного не могу понять - откуда этот высер собрал столько плюсов. Наверное тут слишком много незрячих, готовых плюсовать что угодно, лишь бы было там много знаков.
      Так или нет, но мне за всех проплюсовавших вышестоящий пост - тупо стыдно. Не важно почему вы это сделали, но вы все равно го*но. Умойтесь этим.

      • 15:50 12 Мая 2014
        0 0
        Какая по-сути разница кто это написал?
        Какая разница про белоруссов или этнических русских?
        Важно-то другое: это ПРАВДА! И многие здесь подтверждают это примерами своих родственников, прошедших ад войны.
        Я русский, оба моих деда и другие родственники воевали за Родину на ВОВ вместе с украинцами, татарами и др. Они воевали за нас! Верно написано: "Умирали за жизнь, еще не зная, что такое жизнь" . Были ранены. Мои бабушки не щадя себя самоотверженно день и ночь трудились в тылу для фронта, хоронили под фашистской бомбёжкой своих убитых родных... Голодали. А потом в мирное время вкалывали за трудодни.
        Это все о нас, о трагедии нашего народа!
        Кем нужно кое-кому тут быть, чтобы теперь над этим подлыгаться?..

        • 20:48 12 Мая 2014
          0 0
          Вы вообще точно прочитали НА ЧТО отвечаете? А еще боле точно - увидели, что я тоже НА ЧТО-то отвечал?
          Читайте уже чтоли...

  • 20:47 09 Мая 2014
    1 10
    :)

  • 21:56 09 Мая 2014
    14 3
    Низкий поклон всем ветеранам ВОВ... Отдельные неадекватные высказывания в их адрес не комментирую, при встрече таким "умникам" готов набить морду.

    • 15:50 12 Мая 2014
      0 0
      + 100500!

  • 22:57 09 Мая 2014
    10 2
    читала, плакала

  • 23:28 09 Мая 2014
    12 2
    Очень трогательные истории, читала со слезами на глазах. Спасибо всем, кто воевал за нашу Родину, низкий Вам поклон.

  • 01:11 10 Мая 2014
    6 0
    "Почему не смеешься? Плачешь... Ну, почему?"
    Вот и я плачу...

  • 11:11 10 Мая 2014
    10 0
    http://modernlib.ru/books/aleksievich_svetlana_aleksandrovna/u_voyni_ne_zhenskoe_lico/read/
    Нина Яковлевна Вишневская, старшина, санинструктор танкового батальона:
    «В танковые войска девчонок брали неохотно. Можно даже сказать, что совсем не брали. Как я попала? Жили мы в городе Конаково Калининской области. Я только успела сдать экзамены за восьмой класс и перейти в девятый. Мы тогда не понимали, что такое война, для нас это игра какая-то была. Любопытство…
    Жили мы в коммунальной квартире, жило там много семей, и каждый день уходили на войну люди: дядя Петя, дядя Вася… Мы их провожали, и нас, детей, больше всего одолевало любопытство. Мы шли за ними до самого поезда, и когда играла музыка, женщины плакали, – все это нас не пугало, а, наоборот, развлекало. И первое, что хотелось, – это сесть на поезд и уехать. Война, как нам представлялось, была где-то далеко. Мне, например, нравились военные пуговицы, как они блестят. Я уже ходила на курсы сандружинниц, но все это было как какая-то игра… Потом закрыли школу, и нас мобилизовали на строительство оборонительных сооружений. Разместили в сараях, в чистом поле. Мы даже гордились, что едем на какое-то дело, связанное с войной. Зачислили нас в батальон слабосильных. Работали с восьми утра до восьми вечера, по двенадцать часов в сутки. Копали противотанковые рвы. А были все девчонки и мальчишки по пятнадцать-шестнадцать лет… И вот однажды во время работы мы услышали голоса, кто кричал „Воздух!“, кто кричал „Немцы!“. Взрослые побежали прятаться, а нам интересно, что такое немецкие самолеты, что такое немцы. Они пролетели мимо, но мы ничего не рассмотрели. Через некоторое время они развернулись и уже пролетели ниже. Мы увидели черные кресты. Страха никакого не было, было опять только любопытство. И вдруг они открыли пулеметный огонь и начали строчить, и на наших глазах падали свои ребята, с которыми вместе учились и работали. У нас наступило какое-то оцепенение, мы никак не могли понять: что это такое? Мы стояли и смотрели, и уже взрослые подбегали к нам и бросали на землю, а у нас все равно страха не было…
    Скоро немец подошел совсем близко к городу, где-то километрах в десяти был. Мы с девчонками побежали в военкомат: ну, тоже надо идти защищать, никто другой а нас не пойдет. Брали не всех, брали девушек выносливых, сильных, и прежде всего тех, кому исполнилось восемнадцать лет. Какой-то капитан отбирал девушек для танковой части. Меня, конечно, он слушать не стал, потому что мне было семнадцать лет, и я была маленькая.
    – Пехотинца поранит, – объяснял он мне, – он на землю упадет. Можно к нему подползти, на месте перевязать или в укрытие оттащить. А танкист не то… Если его ранит в танке, то его оттуда надо вытащить через люк. А разве ты такого парня вытащишь? Ты знаешь, какие танкисты все здоровые. Когда на танк придется лезть, по нему стреляют, пули, осколки летят. А ты знаешь, что такое, когда танк горит?
    – А разве я не такая комсомолка, как все? – чуть не плачу я.
    – Ты, конечно, тоже комсомолка. Но очень маленькая…
    А моих подруг, с которыми я училась на курсах сандружинниц и в школе – они были рослые, сильные девушки, – их взяли. Мне было обидно, что они уезжают, а я остаюсь.
    Родителям я, конечно, ничего не сказала. Пришла провожать, и девчонки меня пожалели: спрятали в кузове под брезентом. Ехали на открытой полуторке, сидим все в разных платках – у кого черный, у кого синий, красный! Шура Киселева даже гитару с собой взяла. Едем, уже показались окопы, солдаты увидели нас и кричат: „Артисты приехали! Артисты приехали!“ И нас было оскорбительно даже, что мы едем на фронт воевать, а нам вдруг говорят: „Артисты“.
    Подъехали к штабу, капитан дал команду построиться. Вышли все, я последняя стала. Девчата с вещами, а я так. Поскольку я неожиданно попала, то вещей никаких у меня не было. Вместо платка мамина кофта на голове. Шура дает мне свою гитару: „Ну, что ты будешь без ничего“…
    Выходит начальник штаба, капитан докладывает ему:
    – Товарищ подполковник! Двенадцать девушек прибыли в ваше распоряжение для прохождения службы.
    Тот посмотрел и говорит:
    – Да ведь тут не двенадцать, а целых тринадцать.
    Капитан свое:
    – Нет, двенадцать, товарищ подполковник, – настолько он был уверен, что двенадцать. А когда повернулся, посмотрел, сразу ко мне: – А ты откуда взялась?
    Я говорю:
    – Воевать приехала, товарищ капитан.
    – А ну-ка пойди сюда!
    – Я вместе с подругой приехала…
    – С подругой хорошо вместе на танцы ходить. А здесь война… Давай-ка сюда поближе.
    Как была у меня мамина кофта на голове, так я в ней и подошла к ним. Показываю удостоверение сандружинницы, прошу:
    – Вы не сомневайтесь, дяденьки, я сильная, я медсестрой работала, я кровь сдавала… Вы, пожалуйста…
    Посмотрели они на все мои документы, и подполковник приказал:
    – Отправить домой! С первой попутной машиной!
    А пока придет машина, временно назначили меня в медсанвзвод. Я сидела и делала марлевые тампоны. Как только увижу, что какая-то машина подходит к штабу, тут же – в лес. Сижу там час, два, машина угла – возвращаюсь…
    И так было три дня, пока наш батальон в бой не пошел. Первый танковый батальон тридцать второй танковой бригады… Все ушли в бой, а я готовила землянки для раненых. Полчаса не пошло, как раненых стали привозить… И убитых… В этом бою погибла и одна наша девчонка. Ну, и про меня забыли, уже привыкли. Начальство уже не вспоминало…
    Теперь что? Теперь надо в военное одеться. Дали нам всем вещевые мешки, чтобы мы вещи свои туда убрали. А вещмешки новенькие. Я лямочки отрезала, донышка распорола и надела на себя. Получилась военная юбка… Нашла где-то гимнастерку не очень рваную, подпоясалась ремнем и решила похвастаться девчонкам. И только я перед ними покрутилась, как в нашу землянку заходит старшина, а за ним идет командир части.
    Старшина:
    – Смир-рно!
    Заходит подполковник, старшина к нему:
    – Товарищ подполковник, разрешите обратиться! С девчатами чепе. Я им вещмешки выдал, чтобы они вещи свои уложили, а они сами туда залезли.
    И тут меня узнал командир части:
    – А, так это ты, „заяц“! Ну, что ж, старшина, надо обмундировать девчат.
    Уже про машину, что надо уезжать, никто не вспомнил. Выдали нам обмундирование. У танкистов брезентовые штаны, да еще с накладкой на коленях, а нам дали тонкие, как из ситца комбинезоны. А земля напополам с металлом перемешана, камни все выворочены – опять мы оборванные ходим, потому что мы не в машине сидим, а по этой земле ползаем. Танки часто горели. Танкист, если останется живой, весь в ожогах. И мы обгорали, потому что вынимаешь горящего, в огонь лезешь. Очень трудно человека вытащить из люка, особенно башенного стрелка.
    …Мы пришли необученные, кто в каком звании – не понимали, и старшина нас все время учил, что теперь мы настоящие солдаты, должны приветствовать любого выше нас по званию, ходить подтянутыми, шинель на застежках.
    Но солдаты, глядя, что мы такие молодые девчонки, любили подшутить над нами. Послали меня однажды из медсанвзвода за чаем. Я прихожу к повару. Он на меня смотрит:
    – Чего пришла?
    Я говорю:
    – За ча-ем…
    – Чай еще не готов.
    – А почему?
    – Повара в котлах моются. Сейчас помоются, будем чай кипятить…
    Я приняла это вполне серьезно, взяла свои ведра, иду обратно. Встречаю врача:
    – а чего ты пустая идешь?
    Я отвечаю:
    – Да повара в котлах моются. Чай еще не готов.
    Он за голову схватился:
    – Какие повара в котлах моются?..
    Вернул меня, выдал хорошенько этому повару, налили мне два вера чаю.
    Несу чай, а навстречу мне идут начальник политотдела и командир бригады. Я тут же вспомнила, как нас учили, чтобы мы приветствовали каждого, потому что мы рядовые бойцы. А они идут двое. Как же я их двоих буду приветствовать? Иду и соображаю. Поравнялись, я ставлю ведра, обе руки к козырьку и кланяюсь одному и второму. Они шли, меня не замечали, а тут остолбенели от изумления:
    – Кто тебя так учил честь отдавать?
    – Старшина учил, он говорит, что каждого надо приветствовать. А вы идете двое и вместе…
    Все для нас, девчонок, в армии было сложно. Очень трудно давались нам знаки отличия. Когда мы прибыли в армию, еще были ромбики, кубики, шпалы, и вот сообрази, кто там по званию. Скажу т – отнеси пакет капитану. А как его различить? Пока идешь, даже слово „капитан“ из головы вылетит. Прихожу:
    – Дяденька, а дяденька, мне дяденька велел вам отдать вот это…
    – Какой еще дяденька?
    – В синих брюках и зеленой гимнастерке…
    Запоминалось не то, что этот лейтенант, а тот капитан, нам запоминалось другое: красивый или некрасивый, рыжий или высокий… „А, вот, высокий!“ – вспоминаешь.
    Конечно, когда я увидела обгоревшие комбинезоны, обгоревшие руки, обгоревшие лица, я поняла, что такое война. Танкисты выскакивают из горящих машин, на них все горит, а кроме этого у них часто были перебиты руки или ноги. Это были очень тяжелые раненые. Он лежит и просит: умру – напиши моей маме, напиши моей жене… У нас уже было что-то большее, чем страх.
    Когда танкисты саму меня подобрали с покалеченными ногами и привезли в село, это было село Желтое на Кировоградчине, хозяйка хаты, где размещался медсанвзвод, причитала:
    – Яки ж молоденький хлопчик!..
    Танкисты смеются:
    – Яки ж то хлопчик, бабка, то ж дивка!
    А на села надо мной и разглядывает:
    – Яка ж то дивка? Яка ж то дивка? То ж хлопчик молоденький…
    Я стриженая, в комбинезоне, в танкошлеме – хлопчик… Она на полатях мне место уступила и даже поросенка зарезала, чтобы я быстрее поднялась. И все жалела:
    – Неужто мужиков не хватило, что дитэй таких побрали… дивчаток…
    В восемнадцать лет на Курской Дуге я была награждена медалью „За боевые заслуги“ и орденом Красной Звезды, в девятнадцать лет – орденом Отечественной войны второй степени. Когда прибывало новое пополнение, ребята приходили молодые, конечно, для них это было удивление. Я от них не отличалась, им тоже по восемнадцать-девятнадцать лет, и они иной раз с насмешкой спрашивали: „А за что ты получила свои медали?.. А была ли ты в бою?“ Или, например, поддевают: „А пули пробивают броню танка?“
    Одного такого я потом перевязывала на поле боя, од обстрелом, я и фамилию его запомнила – Щеголеватых. У него была перебита нога… Я ему шину накладываю, а он у меня прощения просит:
    – Сестричка, прости, что я тебя тогда обидел…
    А что мы знали тогда про любовь? Если что было, то школьная любовь, а школьная любовь еще детская. Я помню, как мы были в окружении… Нас со всех сторон жмут и жмут. Мы уже решаем: ночью или прорвемся, или погибнем. Думалось, что, вернее всего, погибнем… Не знаю, рассказывать вам это или не рассказывать…
    Сидим мы, ждем ночи, чтобы все-таки сделать попытку прорваться, и лейтенант Миша Т., комбат был ранен, и он выполнял обязанности комбата, лет ему было девятнадцать, не больше… И он мне говорит:
    – Ты хоть пробовала?
    – Чего пробовала? – А есть хотелось страшно.
    – Не чего, а кого… Бабу!
    А до войны пирожные такие были.
    – Не-е-ет…
    – И я тоже еще не пробовал. Вот умрешь и не узнаешь, что такое любовь… Убьют нас ночью…
    – Да что ты, дурак! – До меня дошло, о чем он.
    Страшно было не то, что тебя убьют, а то, что умрешь, не узнав жизни, ничего не изведав. Это было самое страшное. Мы шли умирать за жизнь, еще не знали, что такое жизнь».
    И опять возвращается к самому больному, к самому мучительному.
    «…Санинструкторы в танковых частях гибли быстро. Для нас место в танке не предусмотрено, вцепишься поверх брони, и только об одном мысль, чтобы не затянуло ноги в гусеницы. И надо следить, где танк загорится… Туда бежать, ползти… На фронте нас было пятеро подружек: Люба Ясинская, Шура Киселева, Тоня Бобкова, Зина Латыш и я. Конаковские девчата – звали нас танкисты. И все девчонки погибли…
    Перед боем, в котором Любу Ясинскую убили, мы с ней сидели вечером, обнявшись, разговаривали. Это был сорок третий год. Дивизия наша подошла к Днепру. Она мне вдруг говорит: „Ты знаешь, я в этом бою погибну… Вот есть у меня какое-то предчувствие. Ходила к старшине, просила дать новое белье, а он пожалел: ‘Ты же недавно получила’. Пойдем утром попросим вдвоем“. Я ее успокаиваю: „Мы уже два года с тобой воюем, нас теперь пули боятся“.
    Но утром она меня все-таки уговорила пойти к старшине, выпросили мы у него пару нового белья. И вот у нее эта новая рубашка нижняя. Белоснежная, тут с завязочками такая… Она вся была залита кровью… Вот это сочетание белого с красным, с алой кровью, – до сего времени у меня в памяти. Она себе так это и представляла…
    Мы несли ее вчетвером на плащ-палатке, она такая тяжелая сделалась. Положили всех ребят, у нас в том бою много людей погибло, а Любу сверху. До меня никак не доходило, что ее уже нет, что она мертвая. Думаю: хоть что-нибудь возьму у нее на память. А у нее на руке было колечко, какое оно, золотое или простое, – не знаю. Я его взяла. Хотя ребята мне говорили: не смей, мол, брать, плохая примета. И вот когда уже прощаться, каждый по обычаю бросает горсть земли, я тоже бросила, и это колечко у меня слетело туда же, в могилу… К Любе… И я тогда вспомнила, что она очень любила это колечко… У них в семье отец всю войну прошел, живой вернулся. И брат с войны пришел. Мужчины вернулись… А Люба погибла…
    Шура Киселева, она была у нас самая красивая, сгорела. Она прятала тяжелораненых в скирдах соломы, начался обстрел, солома загорелась. Шура могла сама спастись, но для этого надо было бросить раненых – из них никто не мог двигаться… Раненые сгорели… И Шура вместе с ними…
    Только недавно узнала я подробности гибели Тони Бобковой. Она заслонила от осколка мины любимого человека. Осколки летят – это какие-то доли секунды… Как она успела? Она спасла лейтенанта Петю Бойчевского, она его любила. И он остался жить.
    Через тридцать лет Петя Бойчевский приехал из Краснодара и нашел меня на нашей фронтовой встрече, и все это мне рассказал. Мы съездили с ним в Борисов и разыскали ту поляну, где Тоня погибла. Он взял землю с ее могилы, а потом написал мне, что похоронил ее на могиле своей матери. „У меня две матери, – писал он, – та, что меня родила, и Тоня, которая спасла мне жизнь…“
    Ушло нас пять девчонок из одной школы, а одна я вернулась к маме. Почему я вернулась? Девчонки погибли, а я вернулась… Вон всех их портреты висят…
    Много езжу, рассказываю о них… Пишу… Сын мне говорит: „Тебе всегда некогда“. Я ни одной нашей фронтовой встречи не пропускаю. Как больная ни буду, приползу… Я этим живу… От встречи до встречи…»
    И вдруг совсем неожиданно Нина Яковлевна переходит на стихи:
    Нет ничего прекраснее, поверьте,
    А было всяко в жизни у меня,
    Чем заслонить товарища от смерти
    И вынести его из-под огня…
    – Люблю стихи, – признается смущенно. – Я и сама на фронте писала и сейчас пищу. Девочкам нравились…
    Это тоже удивительно, но многие из них писали на фронте стихи. Они и теперь старательно переписываются, хранятся в семейных архивах – неумелые, трогательные, но полные искреннего чувства, к которому у меня от общения и многих встреч уже выработалось отношение, как к документу. В этом чувстве-документе я слышу время, вижу поколение.
    Но рассказ Нины Яковлевны еще не окончен:
    «Десять лет назад Ваню Позднякова разыскала. Мы думали: он погиб, а оно, оказывается, жив. Его танк, он был командиром, два немецких танка под Прохоровкой уничтожил, и его подожгли.? Экипаж погиб, один Ваня остался – без глаз, весь обожженный. Мы отправили его в госпиталь, но не думали, что будет жить. Я его нашла через тридцать лет. Помню, поднимаюсь по лестнице, ноги подкашиваются: он, не он? Дверь открыл сам и руками меня трогаем, узнает: „Нинка, ты? Нинка, ты?“ Представляете, через столько лет узнал.
    Мать его совсем старенькая, он с ней жил, она сидит с нами за столом и плачет. Я говорю:
    – Чего ж вы плачете? Радоваться надо, что однополчане встретились.
    Она мне отвечает:
    – У меня три сына на войну ушло. Два погибли, а Ваня живой домой вернулся.
    Ау Вани нет обоих глаз…
    Я у него спросила:
    – Ваня, последнее, что ты видел – это прохоровское поле, танковый бой… Что ты вспоминаешь о том дне?
    И знаете, что он мне ответил?
    – Об одном только жалею, что рано дал команду экипажу покинуть горевшую машину. Все равно ребята погибли. А мы могли еще один немецкий танк подбить…
    Это единственное, о чем он жалеет до сего времени…»

  • 22:28 10 Мая 2014
    5 5
    Очень уж напрягают данные автора статьи. Случайная ошибка или еще чего...

    Профиль Комментарии
    Пол:
    Мужской
    Реальное имя:
    Лиза

    • 00:43 11 Мая 2014
      3 6
      Настоящая Крымчанка, дочка офицера.

    • 21:22 11 Мая 2014
      2 0
      Про это тут уже многократно писалось. Сначала при регистрации пол не спрашивали. Потом стали спрашивать, а всем зарегистрировавшимся ранее по умолчанию поставили мужской.

  • 10:07 12 Мая 2014
    3 2
    Спасибо, Лиза, до слёз...